Ваше сообщение успешно отправлено!

«Сосед». Диалог через забор

Бытовая трагикомедия в Театре на Таганке

Павел Пряжко уже достаточно известен как драматург. Он был удостоен первой премии “Конкурса конкурсов” фестиваля “Золотая маска”, с его текстами работали такие режиссёры, как Филипп Григорьян и Иван Вырыпаев, а первая читка его пьесы «Сосед» состоялась в прошлом году в рамках фестиваля молодой драматургии «Любимовка». Режиссёром тогда тоже выступала Лера Суркова, чья постановка недавно была представлена на Новой сцене московского театра на Таганке.

«Сосед» – по-своему гениальный спектакль. На протяжении всего действа зритель ждёт сюжетного поворота. Кульминации. Развязки, в конце концов. И только в самом финале, когда в облаках белого дыма девушка в спортивном костюме садится за арфу, будто бы цементируя своим появлением всё происходившее, приходит осознание.

Их и не должно было быть.

«Сосед» – это полтора часа разговора. В реальном времени, без допущений и попыток приукрасить действительность. Больше того, это полтора часа совершенно пустого разговора, который узнаваем настолько, насколько узнаваемы смутно знакомые лица в толпе прохожих. Каждый из зрителей знает таких людей или, возможно, был на месте кого-то из них. Один из героев полтора часа подряд пытается зайти в дом, чтобы хотя бы переодеться с дороги; другой, классический такой бодрый пенсионер, ведёт с ним беседу, которой зачастую можно только поддакивать.

Первую половину этого затянувшегося разговора двух дачников через забор не читавшие пьесу люди отчаянно пытаются разглядеть напрашивающиеся конфликты: а что, если у пенсионера на самом деле никого нет, и все его рассказы о жене и дочери – всего лишь старческая деменция? А что, если кто-то из них на самом деле опасный маньяк? А что, если в хрестоматийном «пакете с пакетами» на самом деле наркотики, сокровища, части расчленённого тела?.. Разум оставляет эти попытки в первые же полчаса. «Сосед» – не психологический триллер и не драма, он, скорее, бытовая трагикомедия. Просто иногда пенсионерам хочется поговорить; просто иногда молодёжь попадается вежливая и очень терпеливая.

Всё это действо происходит в минималистичных декорациях со вставками прекрасной музыки, с элементами хореографии, с чисткой реальной картошки реальным ножом в реальную кастрюльку советского образца, знакомую каждому в зале. И в какой-то момент зритель ловит себя на том, что уже не смотрит спектакль.

Он смотрит через забор.

Ни один из героев не говорит ни об одиночестве, ни о сострадании, ни о личных сожалениях; всё это считывается по не произнесённому вслух. Тонкость текста пьесы в том, что Пряжко не боится обрывать фразы и оставлять вопросы без ответов. Так говорят и ведут себя живые люди, неотличимые от зрителей в зале, и именно эта подкупающая естественность вызывает неизбежное сопереживание. Это тот редкий случай, когда фактически не имеющий сюжета спектакль действительно интересно смотреть, как бывает интересно дослушать до конца обрывок чужой беседы о чём-то очень близком и понятном.

Фото: Ира Полярная

Театральный скептик. Говорит правду, только правду и ничего, кроме правды.


Еще статьи этого автора

Театр
Гоголь, предубеждение и зомби
"Женитьба" В Школе драматического искусства
Театр
«Летели качели» в театре Практика
Спектакль не про перестройку и уж тем более не про “Гражданскую оборону”
INSTAGRAM
Следите за нами в Instagram