О Врубеле написано столько, что обещать «открыть его заново» было бы довольно самонадеянно. Во Всероссийском музее декоративного искусства этого и не делают. Вместо очередной ретроспективы здесь собрали выставку, в которой Михаил Врубель оказывается частью гораздо более длинной истории — от античной керамики и древнерусского искусства до Филонова и современных художников.
В проекте около 400 произведений из собраний Музея декоративного искусства, Русского музея, ГМИИ им. А. С. Пушкина, музея-заповедника «Абрамцево», других государственных и частных коллекций. Работ самого Врубеля среди них, разумеется, много, но выставка устроена не вокруг количества шедевров. Интереснее другое: понять, откуда появился художественный язык Врубеля и что с его открытиями происходило дальше.
Прошлое как художественный материал
В первом зале «Эпоха историзма и стиль модерн» Врубель появляется внутри эпохи историзма. Во второй половине XIX века прошлое было огромным складом художественных идей: архитекторы и художники обращались к Древней Руси и Византии, готике, Ренессансу и барокко, изучали старые стили и собирали из них новые произведения. Молодой Врубель начинал примерно там же. В Академии художеств он изучал старых мастеров, пробовал разные манеры.
Васнецов В.М. Скульптура. Гамаюн
Постепенно отношение к прошлому меняется. Художники модерна перестают воспринимать его как набор образцов, которые нужно правильно воспроизвести. Старые стили начинают разбирать, смешивать и переделывать под себя. Врубель оказывается в этой новой системе одним из самых свободных игроков.
Модерн вообще плохо помещается в рамки одного вида искусства. Живописцы занимаются интерьерами, архитекторы проектируют мебель, художники работают со стеклом, металлом, фарфором и тканью. Для этой эпохи характерна театральность. Одно искусство словно начинает играть роль другого: живопись приобретает свойства скульптуры, декоративная вещь — монументального произведения. Врубелю эта свобода подходит идеально.
Алхимия майолики
Второй раздел называется «Майолика. Лаборатория алхимика», и название в данном случае довольно точное.
В Абрамцевской керамической мастерской Врубель вместе с мастером Петром Ваулиным экспериментировал с глазурями и обжигом. Один из самых эффектных приёмов — восстановительный обжиг. При определённых условиях внутри печи происходят химические превращения, благодаря которым на поверхности керамики появляются металлический блеск, переливы и неожиданные оттенки.
До определённой степени художник отдаёт произведение на волю огня. Можно придумать форму, выбрать глазурь, но предсказать результат с абсолютной точностью невозможно.
Особенно хорошо это видно на четырёх «Египтянках». Перед нами одна модель, но глазури меняют её настолько, что фигуры воспринимаются как четыре разных персонажа — с разным выражением лица, характером и даже возрастом.
И здесь становится понятнее, почему Врубеля так интересовала керамика. Это материал, который сам участвует в создании произведения.
Искусство повседневных вещей
Один из главных экспонатов выставки — огромный майоликовый камин «Встреча Вольги Святославовича с Микулой Селяниновичем», созданный по мотивам панно Врубеля для Всероссийской промышленной и художественной выставки 1896 года в Нижнем Новгороде.
В нём сошлось почти всё, с чем работал художник: живопись, скульптура, архитектура, орнамент, народные мотивы.
Но не меньше внимания заслуживает пепельница в форме раковины. Раковины вообще всерьёз занимали Врубеля: его интересовали перламутр, внутреннее устройство и странная геометрия природной формы. В итоге предмет с совершенно бытовым назначением превращается почти в самостоятельную скульптуру.
Для Врубеля не существует жёсткой границы между высоким и прикладным искусством. Камин, блюдо, изразец или пепельница могут быть пространством для такого же художественного эксперимента, как холст.
Новое религиозное искусство
Один из самых неожиданных разделов — «Капелла». Пространство напоминает древние храмы Пскова и Новгорода, но работ самого Врубеля здесь нет. Вместо них представлены иконы XIX века, эмали и другие произведения религиозного искусства.
На рубеже XIX–XX веков художники заново обращаются к религиозным сюжетам, но ищут для них новый художественный язык. Возникает интерес к Византии, к более эмоциональному и мистическому переживанию библейской истории. Важными становятся не только сюжет, но и форма, цвет и свет, которым придаётся особое, почти мистическое значение. Эти поиски были близки и Врубелю.
Врубель и Филонов
Финальный раздел называется «Пророк». И вот здесь начинается, пожалуй, самая интересная часть кураторского эксперимента.
Врубеля сначала сопоставляют с его современниками и художниками следующего поколения — Виктором Борисовым-Мусатовым, Павлом Кузнецовым, Александрой Щекатихиной-Потоцкой. Здесь можно искать сходство в декоративности, работе с цветом, увлечении архаикой и символистском стремлении увидеть за привычной реальностью что-то ещё.
Но затем выставка уходит гораздо дальше. Появляется Павел Филонов и его «Масленица и вывод из зимы в лето» 1913–1914 годов. У Врубеля изображение часто словно состоит из граней. Филонов идёт ещё дальше: разбирает мир на мельчайшие элементы и собирает его по собственным законам.
Оба художника будто не доверяют внешней поверхности предмета и пытаются понять, из чего он устроен.
Врубель в XXI веке
В финальной части выставки дистанция между Врубелем и его собеседниками превышает уже сто лет. Здесь появляются Ирина Корина, Ульяна Подкорытова, Артём Филатов, Леонид Цхэ, Василий Иванов, Дмитрий Филимонов и другие современные художники.
Прямого наследования музей уже и не ищет. Отправной точкой становятся врубелевские изразцы, жемчужины, природные структуры, материал и сама свобода обращения с формой.
Врубель после выставки
Через Врубеля-керамиста становится проще понять Врубеля-живописца: почему изображение дробится на грани, почему его так занимают поверхность и свет, почему небольшой декоративный предмет он способен сделать монументальным.
«Врубель. Рождение нового искусства» не пытается доказать, что весь XX век вышел из одной абрамцевской печи. И хорошо, что не пытается. Куратор Сергей Хачатуров предлагает посмотреть, какие идеи Врубеля продолжили жить независимо от него — иногда совсем в других материалах, у других художников и уже в другую эпоху.
