Есть вещи, к которым мы настолько привыкли, что давно перестали их рассматривать. Гжель — одна из них. Белый фарфор, синие цветы и завитки — этот рисунок мы знаем примерно с детства. Но на производстве довольно быстро выясняется, что привычная сине-белая чашка большую часть своей жизни вообще не выглядит сине-белой.
Сначала она — жидкая фарфоровая масса. Потом — хрупкий сероватый сырец. После первого обжига и проверки на дефекты становится ярко-розовой. Кобальт, которым её расписывают, выглядит почти чёрным, а после глазуровки весь рисунок вообще исчезает. Синей Гжель становится только после финального обжига при температуре около 1350 °C.
Мы отправились на Гжельский фарфоровый завод посмотреть весь процесс своими глазами. А заодно попробовать нарисовать гжельскую розу. Со стороны несколько движений кистью выглядят элементарно, но на практике уже после первого лепестка становится понятно: нет.
Сначала была глина
История Гжели началась задолго до появления знакомой нам сине-белой росписи. Сама местность упоминается в письменных источниках ещё в XIV веке, а керамическое ремесло здесь развивалось благодаря богатым залежам глины. Делали посуду, игрушки и предметы быта, позднее появилась знаменитая гжельская майолика — изделия из красной глины, покрытые светлой эмалью и расписанные несколькими цветами.
Белый фарфор появился в России значительно позже. Пётр I интересовался европейскими фарфоровыми производствами и пытался наладить собственное, но осуществить эту идею удалось уже при Елизавете Петровне. В 1744 году в Петербурге была основана Невская порцелиновая мануфактура — будущее Императорское фарфоровое производство.
Ключевой фигурой стал Дмитрий Виноградов. Вместе с приглашённым из-за границы Христианом Конрадом Гунгером он начинал опыты с русским сырьём, в том числе с глиной гжельских залежей. Когда выяснилось, что Гунгер не способен организовать производство, работу продолжил Виноградов. К концу 1740-х ему удалось получить достаточно белый и прозрачный отечественный фарфор, а позднее он описал разработанную технологию в отдельном труде.
В XIX веке фарфоровых производств становится всё больше, а к концу столетия одним из главных игроков российского керамического рынка становится товарищество Кузнецовых. Масштаб был таким, что к началу XX века кузнецовская продукция занимала значительную часть отечественного рынка.
Связь с династией Кузнецовых сохранилась и в современном производстве. Если перевернуть изделие Гжельского фарфорового завода, на дне можно увидеть фирменное клеймо с изображением старообрядческой церкви Святого Георгия в Новохаритонове. Храм был построен на средства Ивана Емельяновича Кузнецова, а сегодня его силуэт стал частью фирменного знака завода.
Но нас больше интересует другой вопрос: как кусок глины превращается в ту самую чашку с синей розой?
Жидкий фарфор
Будущий фарфор здесь выглядит максимально неубедительно. Перед нами шликер — жидкая фарфоровая масса, которую заливают в гипсовые формы. Гипс постепенно вытягивает из неё воду, и вдоль стенок начинает формироваться тонкий слой будущего изделия.
Форму собирают из нескольких частей, фиксируют резинками и заливают шликером. Через некоторое время лишнюю массу сливают обратно. Сколько именно ждать, зависит в том числе от опыта литейщика: нужный момент здесь до сих пор определяют буквально на глаз.
Когда форму раскрывают, внутри уже чашка, фигурка или ёлочная игрушка. Правда, брать её в руки нужно очень осторожно — фарфор пока мягкий и хрупкий.
Ручки чашек, носики чайников и другие выступающие детали делают отдельно, а затем приклеивают всё тем же шликером. Причём на этом этапе ошибаться ещё не так страшно: неудачное изделие можно растворить в воде и вернуть материал в производство.
Дальше — сушка примерно на сутки.
850 градусов и розовый фарфор
После сушки с изделия убирают швы от формы и другие неровности и отправляют на первый, утильный обжиг — на производстве нам назвали температуру около 850 °C.
Из печи выходит уже достаточно прочный фарфор. И тут начинается один из самых красивых этапов, хотя нужен он исключительно для контроля качества.
Белое изделие покрывают раствором фуксина — и оно становится ярко-розовым. Краситель помогает увидеть трещины и другие дефекты, которые до этого были практически незаметны. Брак отбраковывают, а розовая чашка отправляется дальше — к художнику.
Кобальт, который пока совсем не синий
Художники расписывают изделия оксидом кобальта. Только знаменитого синего цвета пока нет: до обжига краска выглядит серой, местами почти чёрной. Художник работает фактически вслепую — настоящий оттенок каждого мазка проявится гораздо позже.
А оттенков там много. Одна из главных особенностей гжельской росписи — мазок с растяжкой, когда на одной кисти цвет переходит от глубокого синего к почти прозрачному голубому. Наш экскурсовод рассказал, что опытный художник способен различить в таком мазке до тридцати оттенков. И всё это делается одним движением кисти.
Кстати, привычная нам сине-белая Гжель появилась далеко не одновременно с самим промыслом. Современный художественный язык сформировался в середине XX века, и большую роль здесь сыграли искусствовед Александр Салтыков и художница Наталья Бессарабова. Именно тогда сложилась система мазковой росписи, которую сегодня мы узнаём моментально.
А теперь рисунок исчезает
После росписи перед нами всё ещё розоватый фарфор с тёмными, почти чёрными цветами. Дальше изделие отправляют на глазуровку. Основание предварительно защищают, чтобы фарфор не приклеился к полке печи, а сам предмет целиком погружают в глазурь.
И рисунок исчезает. Глазурь высыхает непрозрачным белёсым слоем, под которым больше не видно ни кобальта, ни розового фуксина. Выглядит странно, особенно после того, как наблюдал за человеком, который только что всё это старательно расписывал.
Теперь — в печь.
Второй обжиг проходит уже примерно при 1350 °C. Глазурь становится прозрачной и блестящей, следы фуксина исчезают, а кобальт наконец приобретает тот самый насыщенный синий цвет.
Рисунок остаётся под глазурью, поэтому стереть его при обычном использовании невозможно. Если же в декоре есть золото или другие надглазурные элементы, впереди ещё один этап: их наносят уже на готовую глазурь и закрепляют дополнительным обжигом.
Не каждая чашка доедет до магазина
Финальная печь ещё не означает счастливого конца.
Каждое изделие осматривают и сортируют. Где-то расплылся рисунок, где-то появился пузырёк, где-то обнаружилась трещина. По словам сотрудников предприятия, общий процент брака составляет около 3%.
Причём ошибка на ранних этапах ещё не всегда фатальна: сырой фарфор можно вернуть в производство. После окончательного обжига исправить изделие уже нельзя. Именно поэтому при всей повторяемости рисунков две расписанные вручную чашки всё равно не будут совершенно одинаковыми.
Гжель бывает не только синей
Современная Гжель гораздо разнообразнее того образа, который первым возникает в голове при её упоминании. На производстве экспериментируют с цветом и формами, используют золото и цветные глазури, придумывают новые сюжеты, работают с ресторанами и выпускают коллаборации.
Но классическая сине-белая роспись по-прежнему остаётся главным визуальным кодом промысла. И после поездки на производство начинаешь рассматривать её внимательнее.
За привычной чашкой оказывается довольно длинная цепочка превращений: жидкий шликер, гипсовая форма, сушка, первый обжиг, ярко-розовый фуксин, почти чёрный кобальт, белый слой глазури и ещё одна печь. И только после всего этого появляется тот самый белый фарфор с синей росписью, который до поездки в Гжель казался нам чем-то совершенно привычным.
Как попасть на производство
Посмотреть, как делают Гжель, можно самостоятельно: Гжельский фарфоровый завод проводит экскурсии по действующему производству, где показывают весь процесс — от литья фарфора до ручной росписи и обжига. Это единственное гжельское предприятие, которое пускает посетителей непосредственно в производственные цеха.
После экскурсии можно остаться на мастер-класс: сначала потренироваться в гжельской росписи на бумаге, а потом расписать кобальтом фарфоровую чашку или блюдце. Работу глазуруют и обжигают на заводе, а готовое изделие позже можно забрать в Речицах или в фирменном магазине в Москве.
