Российский современный художник, член Союза художников России, Лана Малахова живёт и работает в Нью-Йорке. За плечами — Строгановка, мастерская станковой живописи Академии Репина под руководством Юрия Калюты, а следом — Флорентийская академия искусств, Нью-Йоркская академия искусств и изучение истории мирового искусства в Phillips de Pury. С первых же выставочных шагов Лана Малахова заявила о себе как о художнике, который соединяет академический рисунок с современным пониманием пластики. Сегодня её работы представлены на российских и международных площадках — от Art Russia до Art Dubai и Art on Paper New York — и находятся в частных и музейных коллекциях по всему миру.
В центре её внимания — человек. Но не бытовой портрет и не буквальное сходство, а внутреннее состояние: энергия движения, характер жеста, эмоциональное напряжение фигуры. Тело становится не объектом, а средством философского высказывания. В её композициях нет лишней повествовательности — только взаимодействие силуэта, ритма, цвета и пластики, а пространство вокруг фигуры намеренно условно, чтобы ничто не отвлекало от главного. Наравне с сюжетом работает и живописная фактура: плотный слой масла, открытый мазок, прозрачные переходы и свет — не просто инструменты, а полноправные участники драматургии. О том, как всё это складывается в картины и в жизнь, — наш разговор с Ланой Малаховой.
Что такое уникальный стиль и почему это важно?
Уникальный стиль — это когда ты идешь по ярмарке или музею, видишь картину и, даже не видя подписи, сразу понимаешь: это Люсьен Фрейд, Фрэнсис Бэкон или любой другой известный автор. Это своего рода отпечаток художника. Важно это потому, что именно узнаваемость выделяет тебя из тысяч других и делает твои работы «читаемыми» для зрителя и коллекционеров.
Когда вы поняли, что у вас появился свой уникальный визуальный язык?
Когда зрители на ярмарке «Арт Россия», не читая название моего стенда, видели работу и сразу говорили: «Это Лана Малахова». Для меня это стало позитивным сдвигом — сигналом, что стиль действительно сформировался и начал работать.
Что для вас важнее — смысл работы или её узнаваемость?
Если бы мы говорили лет 50 назад, я бы ответила: «Смысл». Но сегодня, когда искусственный интеллект тоже может создать «работу», а художники озабочены личным брендом, важны обе вещи. Мы живём в другое время. Сегодня выигрывает тот, кто понимает: важны и концепция, и узнаваемость. Это две равные силы.
Если убрать технику, жанр и материал — по чему зрители узнают вашу работу?
По линии. Зрители говорят, что узнают мои графические работы по «нервной, холеричной, живой линии». Она выработалась годами упражнений, и я сама её очень ценю. Это мой визуальный почерк.
Можно ли создать свой визуальный язык с нуля и есть ли у вас рецепт?
Да, это возможно, если много работать. Мне в этом помогла цель — быть узнаваемой. Сразу после академии я задала себе вопрос: «Как выделиться из общей массы? Как написать тело человека так, как никто до меня?» Эти вопросы мне когда-то подсказала моя преподавательница из Америки: «А для чего ты это делаешь?»
Именно рефлексия и постоянные вопросы к себе рождают стиль. Для меня это процесс глубокой концентрации — я выключаю телефон и полностью погружаюсь в работу.
Какие главные ошибки делают художники в карьере, особенно в контексте стиля?
Главная ошибка — постоянная смена стилей, тем и визуальных решений. Эксперименты важны, но сначала художнику необходимо сформировать свой язык. Когда художник уже достиг определённого уровня, он может позволить себе больше свободы и экспериментов.
Почему талант редко приводит к признанию?
Потому что одного таланта мало. Ежегодно художественные академии выпускают сотни талантливых студентов, но успешными становятся единицы. Вспомните Ван Гога — он был гениален, но не умел себя продвигать. А Пикассо и Дали это понимали и умело строили карьеру. К признанию приводит совокупность качеств: талант, уникальность, новизна и умение заявить о себе.
Как стиль влияет на карьеру художника?
Позитивно и напрямую. Узнаваемый стиль — это уже признание. Когда тебя знают в арт-мире, это даёт толчок карьере. Если ты настроен на коммерческий успех и хочешь выставляться, узнаваемость становится обязательным условием. Это про реалии современного мира.
Почему уникальность влияет на стоимость работы?
Приведу пример. В 2024 году на Art Basel галерея Gagosian представляла Дженни Савилл. Её работы невозможно спутать ни с чем. Ценник на графику был около миллиона долларов, и работа была продана в первый же день VIP-открытия. Узнаваемость напрямую связана с ценностью произведения.
Когда коллекционер или зритель сразу понимает, кто автор работы, это создаёт доверие. Сильный художник, хорошая галерея и сформированный круг коллекционеров усиливают друг друга — так формируется ценность и растёт стоимость произведений.
Я недавно смотрела интервью с одной галеристкой. Она русская, но галерея у неё в Нью-Йорке, в Сохо. Она сказала, что сейчас галереям невыгодно вкладываться в художников и брать их на продвижение. Но я, как человек, у которого тоже есть галерея, с этим не совсем согласна. Мне, наоборот, интересно открывать новые имена и выводить их на международный рынок, если я вижу потенциал. А что вы думаете?
В целом я соглашусь с этой галеристкой. Но не потому, что галереи не хотят вкладываться, а потому, что у художников огромное количество инструментов для самостоятельного продвижения. Соцсети — это уже не дополнение, а необходимость.
Галереи скорее обратят внимание на художника, который хоть немного занимается своим продвижением. Даже если у него пока небольшая узнаваемость, он уже в игре. В Академии Репина сотни талантливых выпускников. Но выбирают тех, кто не просто умеет писать, а ещё и показывает себя. Не потому, что талант не важен, а потому, что сегодня одного таланта мало.
Может ли сегодня художник позволить себе не заниматься собственным продвижением?
Раньше был телевизор: кто его смотрел — владел информацией, кто нет — отставал. Сейчас то же самое с соцсетями. Не нужно думать: «Закрыли Instagram* — всё пропало». Работают ВКонтакте, Telegram, TikTok, сайты — они никуда не делись. Через ВК и Instagram* у меня покупают работы. Да, есть сложности с VPN, но это решаемо.
Важно другое: если подходить к этому профессионально, нужно постоянство. Аккаунт — это живое сообщество, его нельзя создать и забыть. Через месяц продаж не будет. А через год — тоже, если не вкладываться.
Художник, который говорит: «Я творческий человек, я не могу заниматься продвижением», — проигрывает тому, кто хотя бы немного это делает.
Талант остаётся основой, но современный художник — это человек, который строит свою историю и свой путь.
Чем американский зритель отличается от российского?
По моему опыту, американский зритель более внимателен и любопытен. Он ищет смысл во всём, задаёт глубокие вопросы о каждой детали картины. Но главное — у американцев невероятно развита культура поддержки. Прийти на выставку друга или коллеги, чтобы просто поддержать, — это норма. Российский зритель тоже становится таким, но мы пока немного отстаём в открытости и инициативе. Хочется, чтобы зрители чаще находили что-то позитивное и не стеснялись говорить об этом художнику.
Ваше напутствие зрителям и художникам?
Художникам — не бойтесь задавать себе сложные вопросы и искать свой путь. А зрителям — будьте искренними, не стесняйтесь хвалить и поддерживать художников. Это вдохновляет больше, чем вы думаете.
Олеся Воронкова
Визуальный художник и основатель галереи SLAY
