На фестивале «Архстояние» основатель образовательной компании «Глазами инженера», историк архитектуры Айрат Багаутдинов представит авторскую экскурсию «Между было и будет». Это трёхчасовой маршрут, построенный не только вокруг архитектуры и искусства, но и вокруг личных историй людей, создавших Никола-Ленивец. Мы поговорили с Айратом о том, как появилась идея экскурсии, почему в её основу легли интервью с создателями парка и что изменилось в его собственном взгляде на Никола-Ленивец.
— Здравствуйте! На «Архстоянии» каждый год проходят экскурсии с куратором. Чем ваша будет принципиально отличаться от тех, на которых гости фестиваля уже могли побывать раньше?
— Тут всё очень просто. Я же не буду вести экскурсию по фестивалю. Я историк архитектуры, искусствовед, и моя задача — рассказать о парке Никола-Ленивец как о выдающемся произведении градостроительства, архитектуры и искусства.
Мне кажется, осмысление Никола-Ленивца вообще воплощается в виде такой многомерной матрицы. Здесь есть слой, связанный с градостроительством и взаимодействием с природой. Есть слой истории архитектуры, потому что объекты, которые создавались здесь 21 год, уже, конечно, составили целую веху в её истории. Это, безусловно, и история современного искусства. И, конечно, это человеческие судьбы — судьбы создателей парка: Николая Полисского, Юлии Бычковой, Антона Кочуркина, Ивана Полисского.
Моя задача — попытаться прошить всё это множество слоёв одной хорошей нитью маршрута, отвечая теме фестиваля «Маршрут перестроен». И ещё я действительно очень лично воспринял эту тему. Мне хочется поразмышлять и о своей судьбе, и о нашей общей судьбе, о том, куда мы движемся дальше в нашем общем маршруте. Поэтому мы будем много говорить о жизненной траектории четырёх создателей Никола-Ленивца и о том, как этот опыт можно соотнести с нашим собственным путём сегодня.
— В вашей экскурсии история «Архстояния» будет раскрыта не только и не столько через объекты, но и через людей, которые за ними стоят. Почему вам был важен именно такой ракурс?
— Отчасти я уже об этом сказал, но, наверное, дополню двумя вещами. Во-первых, как я уже говорил, я очень живо откликнулся на тему фестиваля «Маршрут перестроен». Совершенно очевидно, что коллеги имели в виду метафору: маршрут по парку здесь становится маршрутом человека по его жизни или даже маршрутом всей нашей страны через историю. Конечно, как только я узнал эту тему, я сразу стал размышлять о себе, о своём собственном пути, о том, куда идти дальше, какие крутые повороты ждут меня впереди.
И мне захотелось поговорить об этом с создателями парка. Тем более что мы давно общаемся и с дядей Колей, и с Юлией, и с Антоном, и с Иваном. Мы записали с ними глубинные интервью, которые, во-первых, воплотились в подкасты, во-вторых, легли в основу экскурсии, а позже станут основой аудиодокументального проекта. Его можно будет послушать в Никола-Ленивце начиная с сентября — как своего рода аудиогид.
— Читала, что в основу вашего маршрута легли интервью с людьми, без которых невозможно представить историю Никола-Ленивца. Был ли разговор, который особенно сильно повлиял на ваше восприятие этого места? С кем?
— Знаете, партнёры парка и фестиваля — Николай Полисский, Юлия Бычкова, Антон Кочуркин и Иван Полисский — это такая великолепная четвёрка. Каждый из них воплощает свои суперспособности, поэтому каждый подарил мне разную оптику на Никола-Ленивец.
С дядей Колей мне было интересно поразмышлять не столько о самом парке, сколько вообще о судьбе русского искусства последних 25 лет, о том, куда оно движется дальше. Это очень важный контекст. Как первоначальный идеолог парка, сегодня он создаёт такие визионерские, далеко идущие смыслы, которые, мне кажется, могут лечь в основу не только дальнейшего развития Никола-Ленивца, но и будущего художественного преобразования страны.
С Юлей мы говорили уже в большей степени о самом парке. Она его великолепная хозяйка, человек, который живёт этим местом. Мы обсуждали самые важные повороты на её собственном маршруте и, как следствие, на маршруте развития Никола-Ленивца, а также то, куда она хочет двигать его дальше.
С Антоном разговор получился в первую очередь об архитектуре и взаимодействии с природой. Наверное, это был самый архитектуроведческий разговор из всех. Он помог мне лучше понять Никола-Ленивец как совершенно особую сущность — даже не столько архитектурную, сколько урбанистическую. Это пространство, которое живёт по своим законам, на стыке природы, архитектуры, урбанистики, искусства, взаимодействии сообществ.
С Ваней мы, как ни странно, говорили о довольно философских вещах. «Как ни странно» — потому что Ваню часто воспринимают прежде всего как человека, отвечающего за операционные процессы и музыкальную программу. Но на самом деле у нас получился очень глубокий разговор о Никола-Ленивце как о пространстве тотального театра, как об особом, самостоятельном виде искусства.
— «Глазами инженера» много лет рассказывает об архитектуре. Что в Никола-Ленивце оказалось для вас самым интересным именно с архитектурной точки зрения?
— Для меня главное открытие после разговоров с моими собеседниками заключается в том, что Никола-Ленивец — это не про архитектуру. Его нельзя воспринимать только как архитектурное явление. Скорее, это особая форма дезурбанизма.
Его нужно воспринимать как сочетание природы, архитектурных сооружений, произведений искусства, сложно организованного пространства и — что для меня особенно важно — тех сценариев, к которым всё это нас побуждает. Это вовлечение человека во взаимодействие с архитектурой, участие в тех активностях, которые здесь происходят, рождение новых проектов, возникающих благодаря тому, что именно здесь встречаются, знакомятся и начинают общаться художники и творцы. И, в конце концов, это ощущение счастья, чуда и любви, которое рождается благодаря такому соединению.
Хорошее определение Николы-Ленивца — понятие Gesamtkunstwerk, то есть тотальное произведение искусства. Конечно, тотальное произведение искусства может существовать и в городской среде — об этом мечтал Рихард Вагнер. Но, возможно, наиболее полно оно складывается именно в природном окружении. Александр Скрябин, когда размышлял о своей «Мистерии», тоже представлял её не в городе, а где-то в Гималаях, на берегу озера, где все искусства и все люди планеты должны были слиться в едином экстазе.
Мне кажется, именно так и стоит воспринимать Никола-Ленивец — как мистерию, как Гезамткунстверк, а вовсе не просто как парк, собрание объектов ленд-арта или набор малых архитектурных форм.
— Какие объекты Никола-Ленивца вы сами считаете наиболее сильными, выдающимися и почему?
— Знаете, я не буду отвечать на этот вопрос. (Смеётся.) Потому что, выделяя одних художников и архитекторов, я неизбежно обижу других. Они все живы, и мне кажется, не стоит составлять такие рейтинги.
Я лучше скажу не про самые сильные объекты, а про те, которые больше всего отзываются лично у меня, как у посетителя.
Наверное, буду банален, но прежде всего это объекты дяди Коли Полисского. Если говорить о самом любимом, то для меня это, конечно, «Маяк». Поражает то, насколько органично он существует в природном окружении, его какая-то удивительная вписанность… Хотя «вписанность» — не совсем правильное слово, потому что сам объект создан из природных материалов и словно вырастает из этого ландшафта. То, как он дополняет удивительную и живописную излучину реки Угры, производит очень сильное впечатление.
Дядя Коля говорит, что его шпильки — это своего рода антенны, которые помогают улавливать космические сигналы. И мне очень близок этот образ. Если говорить о местах, где можно почувствовать связь с космосом, то для меня их два: Байконур — я имею в виду настоящий космодром, а не арт-объект, который когда-то был в Никола-Ленивце, — и вот «Маяк».
Ещё один объект — это, конечно, «Ротонда» Александра Бродского. Здесь я соглашусь с Ваней Полисским: «Ротонда» хороша не столько сама по себе как архитектурное произведение, сколько как удивительный театр. Можно бесконечно сидеть и наблюдать, как люди заходят и выходят, выглядывают в окна, поднимаются на крышу, фотографируются, смеются, переговариваются друг с другом с разных этажей. Получается настоящая сцена человеческой жизни. Она даже напоминает театр «Глобус» в Англии, где ставили пьесы Шекспира. Такая вот сцена человеческой жизни, человеческого счастья.
— Войдут ли в экскурсию истории объектов, которых уже нет (снесли), но которые успели стать частью истории «Архстояния»?
— Нет, не войдут. И без того нитка моего маршрута получается довольно длинной. Мы пройдём по Версалю из конца в конец, затем перейдём на историческую территорию и отправимся к истокам — к первым объектам Архстояния 2006 года и к «Маяку» 2004 года. Маршрут настолько большой, что, дай бог, успеть рассказать обо всём за три часа. Но мне хочется не просто поговорить об этих объектах, а вместе с участниками проследить самые важные повороты на маршруте Никола-Ленивца и его создателей.
— Часть работ в Никола-Ленивце изначально существуют не в логике вечной архитектуры: они исчезают, сгорают, разбираются или меняются со временем. Как эта временность влияет на их ценность и восприятие?
— Ну, это вопрос, скорее, не ко мне, а к создателям парка и авторам отдельных объектов. Я могу только повторить точку зрения Юлии Бычковой и вообще всех партнёров парка. Они называют эти объекты временными медиа. Мне очень нравится это определение.
Действительно, это объекты, которые посылают какие-то сигналы во внешний мир. Они разговаривают с людьми на языке архитектуры, искусства, образов и метафор. И именно короткий срок их жизни привлекает к ним пристальное внимание. Когда понимаешь, что что-то эфемерно, что скоро оно исчезнет, хочется лучше запомнить это, сохранить в своём сердце. Поэтому временное, как ни странно, иногда оказывается ещё более влиятельным, несмотря на короткий срок своего пребывания в этом мире.
— Почему экскурсия получила название «Между было и будет»? Что для вас заключено в этой формулировке?
— Всё очень просто. Я историк архитектуры, поэтому для меня важна прежде всего история. Я вижу в ней ключи, которые могут помочь построить будущее. Сама постановка темы «Маршрут перестроен» заставляет задуматься о будущем. Поэтому мы будем много говорить о том, что было, и о том, что может быть — и в будущем фестиваля, и в нашем будущем вообще, как страны, как общества. А сами будем находиться между этими точками и смотреть в обе стороны.
Так, кстати, делают и создатели фестиваля. Дядя Коля неоднократно говорил, что одинаково вдохновляется и будущим — поэтому у него возникают все эти «Вселенские разумы», коллайдеры, и прошлым — поэтому он много работает с образами исторической архитектуры: зиккуратами, акведуками. Так что положение между «было» и «будет» — это, с одной стороны, кредо дяди Коли и, думаю, вообще всего парка. Но это и моё кредо как историка архитектуры, который одновременно много думает о будущем искусства и о будущем нашего общества.
— В начале участники получат «набор путника», а в финале напишут послание себе в будущее. Почему вам было важно вывести экскурсию за пределы обычного рассказа об архитектуре и добавить в неё личный опыт каждого участника? Часто ли вы такое практикуете?
— Почему было важно вывести экскурсию за пределы обычного рассказа про архитектуру? Ещё раз повторюсь: это было предзадано самой темой фестиваля — «Маршрут перестроен». Отвечая на такую тему, я не мог просто говорить об истории архитектуры и истории искусства. Мне хотелось поговорить о судьбах.
Отсюда и возникла мысль построить экскурсию через личные истории создателей парка и художников. А дальше — вместе поразмышлять о том, чему эти истории могут научить нас, как они откликаются в наших сердцах и как могут помочь нам в тех непростых исторических обстоятельствах, в которых мы сегодня оказались.
Когда я стал перестраивать свою прежнюю экскурсию именно по этому принципу, то понял, насколько это продуктивный путь. И, конечно, я буду с удовольствием использовать его и дальше. Если отвечать на второй вопрос, то нет — раньше я практически никогда так не строил экскурсии. Для меня это стало небольшим профессиональным открытием, которое я хочу развивать и в своих последующих экскурсиях.
— Есть ли в Никола-Ленивце объект, который вы теперь воспринимаете совсем иначе, чем до начала работы над этой экскурсией? Что изменилось?
— Наверное, нет. Потому что, как я уже говорил, после этих разговоров у меня скорее изменилось само ощущение парка, а не отношение к каким-то отдельным объектам. Я перестал воспринимать Никола-Ленивец как совокупность отдельных произведений. Гораздо важнее для меня стало ощущение парка как единого, цельного, тотального произведения искусства. Поэтому сейчас мне совсем не хочется выделять какие-то отдельные объекты.
— Если бы вы могли пригласить в Никола-Ленивец любого ныне живущего архитектора или художника, который ещё здесь не работал, кого бы вы выбрали для возведения нового объекта?
— Я очень люблю плеяду бумажных архитекторов 1980-х годов. И, надо сказать, создатели парка уже позвали практически всех ключевых представителей этого направления. Здесь есть три работы Александра Бродского, работа Тотана Кузембаева, в прошлом году появилась работа Михаила Белова, есть работа Ильи Вознесенского из группы «Обледенение архитекторов». Но удивительным образом в парке до сих пор нет ни одной работы Юрия Аввакумова — одной из центральных фигур бумажной архитектуры 1980-х. Наверное, именно его я бы и пригласил.
— Рассматриваете ли вы эту экскурсию как разовый проект или уже обсуждаете дальнейшее сотрудничество с Никола-Ленивцем?
— Да, конечно, хочется делать вещи, которые живут долго. Именно поэтому мы, например, сделали подкаст. Уже вышли четыре выпуска нашего спецпроекта в «Глазами инженера. Медиа», и они останутся доступными ещё долгие годы — их можно будет слушать, а мы, конечно, планируем и дальше их продвигать.
Кроме того, примерно через месяц после фестиваля выйдет наша аудиодокументалка — пока мы сами называем её именно так. Наверное, по формату она всё-таки ближе к аудиогиду, чем к аудиоспектаклю. Я надеюсь, что этот проект тоже не потеряет своей актуальности на протяжении нескольких лет — по крайней мере, пока сама территория Никола-Ленивца не изменится настолько, что маршрут снова придётся перестраивать. 🙂
Ну а дальше будем думать. Многое зависит от темы следующего фестиваля. Почему мы не могли не откликнуться в этот раз? Потому что тема «Маршрут перестроен» очень точно совпала с тем, чем мы сами занимаемся. Если мы претендуем на то, чтобы быть одним из самых ярких экскурсионных бюро страны, то пройти мимо такой темы было просто невозможно.
Если однажды снова появится тема, связанная с тем, о чём мы думаем и чем занимаемся, — с туризмом, географией, пространством, — то, разумеется, мы с удовольствием продолжим сотрудничество с Архстоянием. Ну и, конечно, всё зависит от коллег. Если позовут — с радостью приедем.
Послушать все выпуски подкаста можно тут ⤵️
Яндекс Музыка
Podster
Apple Podcasts
