К «Картинам дружеских связей» Сони Райзман я подходил с осторожным интересом. Во-первых, из-за Евгения Цыганова, принявшего участие в картине, а во-вторых, из-за постера фильма. Он мне сразу понравился своей стилистикой, явно отсылающей к 60-м. Разумеется, я не мог не заметить гипертрофированного внимания и карнавала перевозбуждённых мнений вокруг релиза этой работы, но как человек, давно выработавший иммунитет к медийным восторгам, я всё же решил ориентироваться на свой внутренний компас.
В фильме показан один день из жизни компании тридцатилетних бывших однокурсников из театрального вуза, которые собираются проводить друга, уезжающего из Москвы. Параллельно они тонут в разговорах о бытовой неустроенности, несбывшихся надеждах и эмоциональной усталости. Герои перемещаются по городу, флиртуют, шутят, рефлексируют и страдают с той характерной интонацией городской интеллигенции, которая даже вылазку за алкоголем умеет превращать в экзистенциальный этюд о конце молодости.
Я не зря упомянул постер, отсылающий к 60-м, потому что у меня довольно быстро возникло ощущение, будто режиссёр сознательно пытается зайти на территорию поколенческого кино. Чего-то в духе «Мне двадцать лет» Марлена Хуциева или «Я шагаю по Москве» Георгия Данелии. И, если честно, именно эта мысль не давала мне покоя после просмотра: такого кино сегодня действительно не хватает. Не в смысле стилизации, а в смысле попытки уловить нерв поколения через повседневность.
Другое дело, что «Картины» до этих работ всё же не дотягивают. Да и в целом фильм существует скорее как набор наблюдений и зарисовок, чем как цельное высказывание. Хотя здесь действительно прекрасный каст: Александр Паль, Мария Карпова, Гоша Токаев и другие молодые таланты. Евгения Эдуардовича Цыганова по понятным причинам вынесу за скобки, да простит он мне мой эйджизм.
Все персонажи существуют внутри довольно замкнутого пространства: отношений, разговоров, тревожности и бытовой апатии. И вот здесь фильм, как мне кажется, становится интереснее, чем может показаться сначала. Потому что, возможно, проблема вовсе не в том, что у Райзман не получилось снять поколенческое кино. Возможно, наоборот: у неё получилось слишком честно.
Всё-таки поколенческое кино всегда говорит не только о людях, но и о масштабе времени. У Хуциева в картине «Мне двадцать лет» молодость ощущалась как философское состояние эпохи. Его герои искали моральную опору после исторической катастрофы. И даже бытовые сцены там были наполнены ощущением огромного внутреннего движения жизни. А в «Я шагаю по Москве» вообще есть редкое чувство исторического открытия мира. Там сама лёгкость наполнена будущим.
Герои «Картин дружеских связей» существуют уже в совершенно другой реальности. Реальности, где большие идеи давно закончились, коллективные иллюзии распались, культура утратила статус чего-то по-настоящему значимого, а будущее воспринимается скорее как источник тревоги, чем как пространство надежды. Поэтому персонажи фильма не пытаются менять мир и даже не особенно верят в возможность внутреннего прорыва. Они просто пытаются сохранить связь друг с другом среди общего эмоционального выгорания. И, возможно, именно в этом и заключается главный посыл фильма. Если грубо: какое поколение, такое и поколенческое кино.
Если шестидесятники снимали фильмы о людях, которым казалось, что перед ними открывается новая жизнь, то сегодняшнее поколение, похоже, способно снимать только кино о тех, кто пытается не потерять остатки себя среди бесконечного информационного шума и внутренней расфокусировки. И в этом смысле фильм оказывается куда честнее, чем может показаться.
Возможно, именно поэтому он и оставляет после себя странное послевкусие. Будто смотришь не полноценное художественное высказывание, а очень точный слепок поколения, которое разучилось мечтать всерьёз, но всё ещё отчаянно пытается разговаривать друг с другом. И, если подумать, может быть, это и есть самая точная форма поколенческого кино для дня сегодняшнего.
