Разговоров о том, что российское кино умирает, в последнее время стало значительно меньше, и это не может не радовать — прямо сейчас мы наблюдаем своего рода ренессанс русского кинематографа. Звучит, конечно, по-пионерски пафосно, но ещё каких-то 10–15 лет назад российское кино еле-еле подавало признаки жизни. Нынче же большое количество молодых режиссёров заявляют о себе содержательными дебютами, снимая кино, в котором мысль важнее эффекта, хотя и в плоскости эффекта есть крайне удачные примеры.
Один из таких режиссёров — Антон Мамыкин, который за последнее десятилетие снял полдюжины хороших короткометражных фильмов, — дебютировал с полнометражной картиной «Космос засыпает» — слегка сюрреалистичной притчей с элементами мистико-бытовой поэтики, которая усиливает неопределённое и расплывчатое чувство времени, едва отмеченное знаками дня сегодняшнего.
Главный герой Паша, которого совершенно неожиданно играет Марк Эйдельштейн, — одарённый в области инженерии студент питерского университета, — вынужден сделать сложный выбор между домом, семьёй и воплощением своей космической во всех отношениях мечты. Герой получает грант и возможность уехать за границу, чтобы заниматься ракетостроением и развитием космической отрасли. Но как только эта возможность открывается, приходит известие из дома о смерти его отца, на котором держался весь семейный уклад.
Теперь Паша вынужден вернуться домой, в далёкое село Шойна, чтобы заменить кормильца семейства, стать опорой для отчаявшейся матери (эту роль исполняет Дарья Екамасова, которая, напомню, сыграла мать героя Эйдельштейна также в «Аноре») и младшего брата Ильи. Село Шойна в Заполярном районе Ненецкого автономного округа России — основная локация фильма, место, откуда родом герой и куда его пытается вернуть судьба. Но Паша должен не просто вернуться, чтобы поддержать близких, а принять решение, определяющее траекторию его движения по жизни.
Антон Мамыкин очень удачно выбрал место действия для своего дебюта. Шойна — небольшой посёлок на берегу Белого моря, где, если верить открытым источникам, насчитывается всего несколько десятков домов и менее трёхсот жителей, — находится в зоне формирования прибрежных дюн, которые называют самой северной пустыней в мире. Песок здесь постоянно наступает на сушу и медленно заносит само село. Эта особенность становится для картины не просто выразительной деталью, но важным образным и сюжетным мотивом.
Вернусь к «неожиданному» Марку Эйдельштейну в роли Паши. Мягко выражаясь, Марк не похож на сына тракториста из российской, богом забытой глубинки. Вот совсем никаким местом. И этот режиссёрский ход, уж не знаю, намеренный он или случайный, добавляет картине сюра. Но сюра не выпуклого, а именно такого, с которым порой сталкиваешься в реальной жизни, когда реальность вдруг отказывается следовать стандартному сценарию, а логика выходит из чата. И помимо этого хода с выбором актёра, похожих по ощущениям моментов в картине хватает, причём не только сюрреалистичных, но и отдающих мистикой.
«Космос засыпает» построен не столько как история событий, сколько как история переживаний. Здесь нет ставки на внешнюю драматургию или резкие сюжетные повороты: картина существует в пространстве чувств, пауз и внутренних сдвигов. Каждая подробность оказывается значимой. Случайная на вид конфета в кармане отцовской куртки, выцарапанные на рукомойнике имена братьев, бытовые следы ушедшей жизни складываются в точную систему знаков. Песок, медленно заносящий дома, становится образом забвения и распада связей. Возвращение героя в родные места оборачивается не просто дорогой назад, а движением к принятию прошлого и пониманию простой вещи: подлинные перемены начинаются с заботы о том, что дорого тебе здесь и теперь. И да, перед тем как пытаться изменить вселенную, не мешало бы сначала прибраться в собственной комнате.
