В центре Москвы, там, где шумная суета улиц вдруг упирается в глухие стены цвета охры, стоит одна из самых старых тюрем России. Официально она называется СИЗО-2, но в народе её знают просто — «Бутырка». Для одних это символ беспросветности, для других — памятник архитектуры, а для третьих — место работы. Но мало кто знает, что за этими стенами скрывается не только тюремный быт, но и история, полная парадоксов.
Замок, ставший казематом
История Бутырской тюрьмы началась не с решёток, а с чертежей великого архитектора Матвея Казакова. В конце XVIII века, при императрице Екатерине II, на окраине Москвы возводили «тюремный замок». В те времена к строительству мест заключения подходили с неожиданной стороны: архитекторы верили в исправление человека через порядок и красоту.
Казаков спроектировал здание в стиле классицизм — монументальное, строгое, но не лишённое эстетики. Центральный корпус с колоннами и портиком больше напоминал усадьбу обедневшего дворянина, а не место для узников. Однако функциональность была продумана до мелочей: коридорная система позволяла контролировать передвижение арестантов, а высокие потолки и мощные стены толщиной более метра делали побег практически невозможным. Руководствовались тогда принципом: тюрьма должна подавлять не только физически, но и морально, внушая смирение своей незыблемостью.
Главный архитектурный символ «Бутырки», который знает каждый москвич, — Пугачёвская башня. Это единственная круглая башня комплекса, сохранившаяся почти без изменений. Согласно легенде, именно в ней держали Емельяна Пугачева перед казнью. Верится в это легко, когда стоишь у подножия — сырой кирпич будто до сих пор помнит тот холодный январь 1775 года.
Зеркало для бунтарей и поэтов
Список узников «Бутырки» — это краткая история русской интеллигенции и революционного движения. После Пугачёва здесь сидели декабристы, народовольцы, эсеры.
В XX веке тюрьма не пустовала. Здесь успел побывать Владимир Маяковский. Его арестовали в 1909 году за связь с подпольной типографией. Правда, юного поэта вскоре выпустили за недостатком улик. Но камера успела оставить след в его творчестве — мрачные коридоры «Бутырки» позже мелькали в его строках.
В советское время через эти ворота прошли тысячи политзаключенных, ученых, военных. В разное время здесь сидели Лев Гумилёв и режиссёр Всеволод Мейерхольд.
Великий Гарри против русской кладки
Но есть в истории «Бутырки» эпизод, который выбивается из мрачной хроники арестов и расстрелов. В 1908 году в Москву приехал человек, умевший делать невозможное, — иллюзионист Гарри Гудини.
Гастролируя по России, он заявил, что сбежит из любой тюрьмы империи. Ему бросили вызов. Гудини заковали в кандалы, привезли в «Бутырку» и заперли в одной из самых надежных камер следственного изолятора. По условиям пари, он должен был освободиться за 30 минут.
Гарри не просто вышел из камеры. Он умудрился открыть все двери по пути, а затем зашел в кабинет начальника тюрьмы, поприветствовав ошарашенное начальство. Весь фокус занял меньше получаса. Поговаривали, что позже Гудини говорил: русские замки хороши, но против гибкости пальцев и знания слабых мест человеческой психики они бессильны. Впрочем, сам факт этого трюка породил в Москве легенду, что даже «Бутырка» не всесильна.
Экскурсия за решётку
Сегодня Бутырский замок — действующее учреждение ФСИН. Въезд на территорию по-прежнему строг, и вместо привычного «Добро пожаловать» вас встретят вышки и колючая проволока. Однако с недавних пор тюрьма открыла свои двери для туристов. Попасть сюда можно только по предварительной записи и с паспортом, но эффект того стоит.
Экскурсоводы (часто — бывшие сотрудники) проводят вас по коридорам, где эхо шагов звучит особенно гулко. Вы увидите камеру-одиночку, которую называют «каменный мешок», карцер и церковь, построенную прямо внутри тюрьмы — место, куда заключённые приходили за последней надеждой.
Интересный факт: тюремные правила здесь были настолько суровы, что даже прогулки во двориках прозвали «парашами» (от французского par la chat — «идти гуськом», поодиночке). А знаменитая тюремная баланда в XIX веке была не просто едой, а инструментом наказания — её варили из гнилых продуктов специально для провинившихся.
В музее «Бутырки» хранятся поделки заключенных: от изысканных шахмат из хлебного мякиша до татуировочных машинок, собранных из подручных средств. Это напоминание о том, что за каждым приговором стоит человек.
