В ноябре прошлого года продюсерский центр «Опен-колл», дизайнер современных кокошников Ольга Мартынова, литературное медиа «Фальтер», журнал Porusski.me и канал «Лампа» приглашали писателей поразмышлять о том, что останется после нас — и объявили конкурс о преемственности и наследии.
Мы выбрали трёх победителей и делимся их текстами здесь, в рубрике «самиздат».
Третье место – «Тетрадь с рецептами» Полины Онищенко.
От бабушки мне досталась сокровищница размером в сорок восемь листов: тетрадка с рецептами. Читаю заголовки и вспоминаю: я, кухня, наполненная ароматами, бабушка и её рассказы.
Солёные огурцы
Бабушка солила замечательные огурцы – хрустящие, насыщенного изумрудного цвета, В банку она клала хрен, чеснок, листья смородины, горошины перца. Огурцы пахли летом и сладостью даже ноябрьскими вечерами, когда банки доставались из ямки.
Бабушка трепетно относилась к огурцам: в детстве они были почти деликатесом. Она родилась в 1937. Началась война, наступили голодные времена. Все съедобное шло на фронт. У бабушки были брат и две сестры, одна совсем малышка. Её, самую младшую, даже предлагали отдать в детдом: там всегда есть еда. Но старшие дети сказали: «Выкормим». Варили кожуру от картошки, лопухи, крапиву, пили чай из смородиновых листов. Бабушка пасла коров, ходила в школу в дырявых валенках и тайком читала книжки по ночам.
Война закончилась, а семья на смородине и крапиве стала только крепче.
Торт «Девичий»
Есть в тетрадке рецепт торта «Девичий». Бисквит готовится на майонезе и сгущенке: единственное в мире место, где эти ингредиенты могут встретиться.
Помню, как венчик бренчал по большой железной кастрюле с цветочками, превращая майонез, сгущёнку, яйца, муку, сахар в однородную, неделимую смесь. Я слизывала с ложки остатки сгущенки. Было ещё полбанки, но для крема: бабушка мешала её со сметаной. Крем выходил жемчужным и приторно-сладким, как первая любовь.
В бабушкином девичестве не было ни майонеза, ни сгущенки, но сметаны было достаточно – густой, деревенской. Был 1956 год – двадцатый съезд, культ личности, взбудораженная страна. И бабушкина жизнь бурлила, но от личного, необщественного.
Она работала учителем, когда в деревенской школе поселился парень из большого Екатеринбурга. Мой будущий деда Ваня. Он выписывал роман-газеты, пел «А я кидаю камушки с крутого бережка далёкого пролива Лаперуза» и подписывал бабушки открытки: «Моя дражайшая половинка». Бабушка подбирала ему галстуки, готовила, убирала, завивалась и красилась. Скоро у них родилась моя мама, потом – мой дядя. Они переехали в Тюмень, в маленькую квартиру на первом этаже деревянного дома, вросшего в землю. Из окна были видны ноги прохожих, и по сапогам можно было угадывать, кто идёт мимо. Бабушка опять подбирала галстуки, готовила, убирала, растила детей, завивалась и красилась, работала в школе. Денег не хватало, сил тоже. У дедушки были свои рецепты, чаще всего алкогольные. Когда маме было 14 лет, они развелись.
Неожиданные сочетания могут сработать, а могут нет, и это нормально.
Кисель
Бабушкин кисель – рубиновый, густой, с подрагивающим отражением лампочки на поверхности. Сложнее всего было дождаться, когда он остынет.
Бабушка хорошо разбиралась в киселях. Она больше двадцати лет проработала заведующей садика. В стране была эпоха застоя, такой исторический вязкий кисель, а бабушка реформировала — в пределах нескольких городских садиков. Закупала, организовывала, взаимодействовала, распределяла, утверждала, ставила кукольные спектакли, музыкальные номера, вводила элементы системы Монтессори и закаливание. Многие дети из ее садиков десятки лет после передавали ей привет.
В одном из садиков она познакомилась с дедом Мишей – разнорабочим. Бабушка приглашала его домой: то полку прикрутить, то стол собрать. Ломалось много и часто, и они решили пожениться, чтобы не ездить туда-сюда. Прожили вместе больше 10 лет.
Маленькие действия меняют мир, даже если вокруг всё кажется замершим.
Пельмени
Бабушка лепила целую армию пельменей за раз. В каждый она клала чуть-чуть сливочного масла, и тогда пельменный бульон становился жирным и сладковатым.
Пельмени бабушка продавала. На дворе были 90-е, мир рухнул и мгновенно пересобрался, рыночная экономика ворвалась, как цунами, затопила улицы, города, унесла накопления, и страна доставала лодки, быстро училась рыбачить. Бабушка, заслуженный учитель на пенсии, лепила пельмени и шла продавать их, сидя на табуретке возле магазина. Хорошие были пельмени, многие за ними возвращались.
Начинать новое — не стыдно.
Чай с корочками апельсина
Бабушка заваривала чай в стеклянном маленьком чайнике, и было видно, как внутри дрейфуют оранжевые кругляшки – апельсиновые корочки. Такой чай отдавал сладостью и праздником, но после него оставалась горечь на языке, особенно, если передержать.
Девяностые прошли, потрясения закончились. Бабушка переехала из квартиры в старенький домик с большим огородом. Растила помидоры, картошку, котят-бездомышей, нас с сестрой. Чтобы мне было интересней учиться читать, писала короткие рассказы про нашего щенка. Когда я пошла в школу, учила со мной английский. Начала вдруг писать стихи: для детей и взрослых, достала с полок Пушкина и Маршака. Хотела написать книгу по своим воспоминаниям, но так и не успела: заболела. Серьёзно, долго, обессиливающе.
От бабушки мне досталась тетрадка с рецептами в 48 листов – а на самом деле, гораздо больше.
