Если ты не знаешь, что это, значит это – джаз.
Алессандро Баррико, «1900»
Проект Jazzhouse Trio – совместное творчество джазовой контрабасистки Ксении Савченко, пианиста Максимилиана Шевалëва и барабанщика Богдана Ивлева. Каждый из них по отдельности уже зарекомендовал себя как разносторонний и востребованный музыкант. Так, например, Ксения выступала с трио Таля Бабицкого и Даниилом Крамером, Максимилиан – с Александром Довгополым, а Богдан известен в джазовой импровизационной среде по участию в таких коллективах, как «Собаки Табака» или «Прохор & Пузо».
Сами участники трио определяют своё творчество, как «музыкальный экспрессионизм». Группа часто выступает на джазовых площадках и фестивалях, а в конце 2025 года у Jazzhouse Trio вышел авторский дебютный альбом «Sky Walker».
Мы поговорили с основательницей Jazzhouse Trio, Ксенией Савченко, и из этого получилась не презентация творчества, а беседа о понятных эмоциях, узнаваемых мелодиях и текстовой основе музыки без слов.
Ориентиры и эксперименты
Так случилось, что мы с товарищами вместе обучались в одном и том же учебном заведении. Там, собственно, и познакомились – и там же и случились первые эксперименты совместной игры. Потом, разумеется, все ушли в свободное плавание, но в какой-то момент я почувствовала внутреннюю потребность. Мне очень хотелось заниматься какой-то авторски интересной мне музыкой, чем-то в определённом звучании. Меня никто не звал в такой проект, и я поняла: либо я делаю его сама, либо я так и буду сидеть и мечтать.
Если погуглить нас по названию, можно найти самое первое выступление: там был саксофон вместо барабанов. Это была самая первая экспериментальная попытка, после которой я поняла, что нужно просто не пытаться изобрести велосипед, а пригласить барабанщика, которого я и хотела звать изначально. Он охотно согласился, и уже в этом составе мы продолжили дальше давать концерты.
Некий общий вектор был с самого начала понятен, даже когда самого коллектива ещё не было. Какое-то время у нас была программа, собранная по кусочкам. Там была пара авторских композиций, пара вещей из моих любимых компьютерных игр, пара джазовых стандартов… И потихоньку мы пришли к тому, что у нас появилась программа, полностью составленная из авторских произведений – плюс какие-то вещи, имеющие к джазу довольно мало отношения, но которые мы исполняем, так сказать, используя традиционную джазовую лексику и инструментарий. В целом ведь весь этот выбор идёт исключительно из каких-то внутренних ориентиров, общей эстетики.
«Мы изымаем слова из уравнения»
Нашу музыку как-то назвали «сентиментальной в хорошем смысле». И я в целом согласна с таким определением. Она сентиментальна в том смысле, что она у нас вызывает какие-то эмоции – и хочется верить, что и на слушателей она действует так же.
Она довольно в своих эмоциях бесхитростная. В том смысле, что это эмоции понятные: какое-то томление, какой-то порыв, какая-то драма. Это в моем понимании музыка довольно простая для восприятия в том плане, что она очень легко считывается на эмоциональном уровне. Не нужно для неё иметь какую-то сложную подготовку, просчитывать размеры, получать удовольствие от таких-то музыкальных штучек, чтобы воспринимать её.
В нашей музыке нет слов. Наверное, если бы они там были, это была бы уже какая-то экспериментальная рок-музыка, не знаю… Всё равно остаётся вот этот посыл, который обычно доносится до души. Мы изымаем слова из уравнения, но оставляем диалог для слушателя. Даже если отбросить всё сложное, есть какие-то интервалы, которые субъективно воспринимаются в музыке, как тревожные или наоборот какие-то позитивные. Во всяком случае, в рамках нашего культурно-художественного контекста я считаю, что всё это довольно легко считывается, распознаётся интуитивно.
При этом многие свои мелодии я пишу изначально со словами. Просто у меня нет интереса «шлифовать» текст – мне не кажется он достаточно ценным, чтобы его сохранять. Поэтому я использую речевой элемент, чтобы структурировать мелодию, чтобы это был не бесконечный поток нот, а какая-то музыкальная фраза. Чтобы музыка говорила без избыточных элементов.
Об импровизации и постоянстве
Я изначально, когда хотела собирать проект, вкладывала идею: это должен быть постоянный состав людей. Это не очень принято в джазовой сцене. В джазе музыканты так или иначе постоянно меняются, поэтому коллективы очень часто носят название своих лидеров: трио, там, Ивана Ивановича, трио Василия Петровича… А уже кто его в этом трио сопровождает, может меняться от концерта к концерту.
Есть такое мнение, что в джазе не бывает групп – привычных, понимаемых под этим словом. Что это всегда отдельный музыкант, который взаимодействует с отдельным музыкантом. Но лично у меня есть некоторое количество любимых джазовых коллективов, которые именно функционируют как группы с постоянными участниками. И для меня важен именно постоянный состав, потому что очень большую роль играет внутреннее взаимодействие музыкантов, которое возникает только после того, как они долгое время друг с другом играют.
Разные бывали ситуации; и играли с другими музыкантами, и кого-то приходилось заменить. Получается классно, но в чём-то от этого звук теряет. Понятно, что любые профессиональные музыканты, даже если они никогда друг друга не видели, если соберутся, то сыграют что-то классное. Но именно какой-то узнаваемый, осязаемый саунд возникает, по моему мнению, именно из-за того, что мы какое-то время уже играем вместе.
Я не люблю слово «сыгранность». В данном случае для меня это скорее просто факт: вот три человека, которые, вступая в музыкальное взаимодействие, дают результат, который другие три человека не дадут. Синергия такая происходит. Это очень тонкий момент.
«Жадные джазовые ручонки»
Всё что угодно можно смонтировать на джазовое исполнение. Очень большое количество из того, что мы сейчас называем джазовыми стандартами, это какие-нибудь популярные песни, вплоть до песен из диснеевских мультфильмов. Какие-то более поздние джазовые музыканты продолжают вдохновляться не только наследием композиторов, которые писали конкретно для джаза, но и просто актуальной для них культурой.
Например, мы играем композицию из сериала M.A.S.H. – и играем потому, что её исполнял Билл Эванс, она уже через его руки прошла. Он взял мелодию из сериала, которая была для него совершенно современной и к джазу даже близко не стояла. Есть какие-то вещи, которые мы взяли в репертуар не от других джазовых музыкантов, а самостоятельно. Они совершенно по своим композиционным, мелодическим и гармоническим качествам не отличаются, допустим, от того же Боба Дилана или музыки из M.A.S.H. Просто до каких-то мелодий уже добрались другие джазмены, а до каких-то – нет. Так что абсолютно уверена: что угодно можно взять и приложить к этому наши жадные джазовые ручонки.
Об узнавании и сотворчестве
Человек устроен так, что ему приятно узнавать то, что он слышит. Есть, например, такая фишка в джазовой импровизации: солист играет и вставляет какую-то мелодию из другой вещи, которая подходит под импровизацию. И слушатели обычно, если знают эту мелодию, очень оживляются, начинают хлопать – особенно если могут без подсказок понять, что именно переработано.
Хочет ли исполнитель при этом порадовать человека – другой вопрос. Может быть, у него вообще другие цели.
Нам легко работать в коллаборациях, потому что по природе своей мы все музыканты, которые зарабатывают в основном в общих проектах с вокалистами. Такова судьба джазового музыканта: вокалисты дают нам работу.
«Задача со звёздочкой» – приведя в свой состав вокалиста, не потерять за его личностью собственное звучание. Не превратиться в аккомпанирующий состав вокалиста. Мне кажется, что как раз за счёт того, что мы давно работаем в постоянном составе как трио, и у нас есть какой-то узнаваемый звук, эту задачу тоже можно интересно решить.
Аудитория и где она обитает
У нас есть какая-то не очень большая, но постоянная аудитория, именно как у коллектива. Но по моему наблюдению, – если выступают не какие-то суперзвёзды, конечно, – люди ходят не к конкретной группе, а в конкретное место, где хотят провести время.
Для них не то, чтобы музыка вторична; но это всего лишь один из факторов, и не обязательно самый главный. Люди не всегда приходят в джаз, они обычно приходят за какой-то атмосферой. Я не могу даже сказать, что на что-то конкретное люди идут в клуб Алексея Козлова. Кто-то вообще, может быть, не знает, что он пришёл на джаз… а кто-то просто зашёл случайно – и так удачно сложилось, там кто-то что-то играет.
Почему-то есть мнение, что джаз слушают люди 35+. Я же вижу на концертах очень много молодых людей. Просто аудитория, которая идёт слушать джаз в клуб Powerhouse, и аудитория, которая за тем же пришла в филармонию – совершенно разные.
О человеческой музыке
Сейчас хорошо если не треть «топа» музыкальных агрегаторов – нейронка. Но лично для меня музыка – это сплав жизненного опыта, каких-то переживаний, которые через меня подходили. И я так понимаю, что для ребят это тоже так. Получается, у нас встречаются три варианта восприятия, три варианта какого-то слепка собственного жизненного пути, что ли.
Естественно, я не считаю, что каждое музыкальное произведение таким образом создается, но для нас это именно некая… рефлексия. И человечной музыку для меня делает то, что только человек может прожить, прочувствовать личный опыт – свойственный каждому человеку в принципе, чтобы уже потом трансформировать его внутри себя. И уже его превратить в какую-то музыку.
